Узнала Любовь Курчавова.
Мы привыкли: Вячеслав Караваев рассекает правый фланг в «Зените».
В январе 2025-го это резко изменилось. Караваев порвал ахилл на ровном месте, во время тренировки на сборах. Вернулся на поле спустя целый год, зимой 2026-го. За этот год он успел по-новому посмотреть на карьеру и признать ошибки.
Теперь Караваев полностью здоров – и готов снова бороться за место в старте «Зенита» и сборной.
Об этом пути мы и поговорили.

«Очень трудно, когда три месяца на своих не ходишь». Как пережить разрыв ахилла
– День, когда вы получили травму. Сразу поняли, как все серьезно?
– Да. Доктор еще на поле посмотрел – и все было понятно. Сразу УЗИ сделали. Была мысль, что кто-то сзади ударил по ноге. Оборачиваюсь – а рядом никого.
Все, у кого была такая травма, рассказывали о схожих ощущениях: как будто кто-то сильно дал сзади. Боли в целом не было. Просто на ногу не можешь наступить – и все.
Слава богу, все позади. Все хорошо, и я здоров. Двигаемся дальше.
– Что давалось сложнее: физическое или психологическое восстановление?
– Психологическое, конечно. С физическим проблем не было – да, тяжело набирать форму, когда год пропускаешь, но не так, как ментально.
Тяжело, когда ты, грубо говоря, три месяца на своих не ходишь. Естественно, у тебя появляются мысли: когда ты начнешь ходить? будешь ли когда-то ходить? вернешься ли в футбол?
Каждый день приезжаешь на базу, делаешь рутину, упражнения не меняются по два месяца. В какой-то момент становится немножко не по себе – и из-за того, что не можешь заниматься любимым делом, и из-за того, что не на сто процентов здоров.
Для меня это было испытанием. Считаю, я его выдержал.

– Вы упомянули страх не вернуться в футбол. Как работали с ним?
– Помогали родные и близкие, потому что… а с кем еще можно поговорить?
Да не то чтобы я боялся не вернуться в футбол. Практика показывает, что после таких травм люди возвращаются и играют. Такие мысли – из-за накопленной усталости от этой рутины и невозможности заниматься любимым делом.
– Мария Бурова рассказывала мне, что восстановление от сложных травм – испытание и для реабилитолога, потому что в какой-то момент вы начинаете друг друга ненавидеть. Помните такое у себя?
– Естественно, было. Бесите друг друга. Но я понимал, что это вопрос моего здоровья.
По сути, реабилитолог ни в чем не виноват. Он, наоборот, хочет помочь. Но, помню, у меня были вопросы в духе «А зачем это? А зачем то?» Приводило к мини-конфликтам.
Но я, конечно, очень благодарен нашим врачам. Особенно – [реабилитологу] Леше Михайлову, который работал со мной почти год и постоянно поддерживал, внушал, что я буду играть еще много лет.

– Вы все это время наблюдали за командой со стороны.
– Неприятно было. Хочется играть, особенно если у команды что-то не получается.
Из-за этих мыслей я лучше начал понимать тренеров: очень хотят помочь, но могут только подсказать с бровки, чтобы мы лучше играли. Здесь – то же самое. Переживаешь. Со стороны смотреть тяжелее, потому что в игре от тебя все-таки что-то зависит. Ты можешь исправить ситуацию. А тут ты вообще ничего не можешь сделать.
Отдыхать тоже надо, но я стал пожестче к себе. Восстановление, питание, сон – приоритет. Рутина всегда была: например, перед тренировкой пойти в зал, но раньше мог себе позволить что-то из еды после игры. Сейчас все строже.
– У вас был страх рецидива?
– Кстати говоря, нет. Почему-то он обошел меня стороной, слава богу.
Когда только возвращался на поле, были мысли: надо не поскользнуться, контролировать передачу и так далее. Если в организме что-то происходит, может другая сторона забиться – нужно с разными частями тела работать. Но врачи говорили, что все пришито-зашито.
Сейчас даже не переживаю по этому поводу.
– Травма изменила ваш подход к режиму?
– Да, теперь вообще нельзя без разминки. Раньше, если не хватало времени, я просто крутил велосипед. Сейчас обязательны специальные упражнения, чтобы разрабатывать ахилл. И, конечно, нужно правильно восстанавливаться. Дома у меня все для этого есть – даже магнит специальный.

– Вы назвали эту травму испытанием. Поняли что-то новое о себе как о человеке за это время?
– Не такой плохой, как кажется 😀.
Если честно, понял, что человек может все. Даже если что-то идет не так, как хочется, он может это исправить. У меня есть такая фраза: «Всегда есть те, кому хуже, когда нам плохо». Я бы на этом закончил тему. Мне хочется говорить о том, что происходит сейчас.
«Мы в 16-17 лет смотрели на тех, кто играет в главной команде. Сейчас все не так». Как изменилась молодежь в футболе – и совет себе 20-летнему
– Сейчас вы один из самых опытных в «Зените». Это влияет на ваш статус внутри команды?
– На самом деле я никогда не стремился к какому-то особому статусу и не считаю себя слишком опытным. 31 год – в Европе это еще молодой игрок. Мне кажется, у нас после 30 уже считают старым.
Понятно, в любом футбольном коллективе на эту тему шутят. Например, в квадрат всегда заходят по паспорту – сначала молодые.
Ответственность есть, но я думаю, что она должна быть у всех. Вне зависимости от того, как долго ты в команде. Все-таки «Зенит» – большой клуб, который борется за чемпионство.
А с точки зрения авторитета… Мне кажется, у молодых игроков другие ориентиры.
– А кто?
– Мы в 16-17 лет смотрели на тех, кто играет в главной команде. Сейчас все не так. Поколение поменялось.
Наверное, их кумиры – европейские звезды. Может, кто-то на меня и ориентируется, но я этого не ощущаю. На самом деле и не хочу. Хочу чувствовать, что мне все так же 20 лет 😀.
Я всегда справедливо отношусь к молодым. Если реально есть за что, могу напихать. Это у нас может сделать любой игрок постарше. Если человек старается и отрабатывает, но не получается, никто никогда слова не скажет.

– С возрастом вы стали больше говорить в раздевалке?
– Не сказал бы. Я в целом не особо говорливый человек. У нас есть кому говорить.
Перед игрой в кругу можно сказать что-то, а так… Я был капитаном на сборах, но вы же понимаете: игроки совсем по-другому к этим матчам относятся, говоришь ты или не говоришь.
А в официальных матчах я с повязкой не выходил. Чемпионат или, тем более, еврокубки – другое дело. Перед такими матчами капитан обязан говорить.
– Вы даете советы молодым игрокам?
– У нас всего два молодых парня сейчас – Шилов и Кондаков. Могу им что-то сказать, но советов не даю. У них уже есть какой-то свой опыт. Сами понимают, что им нужно.
Когда мне было 17-18, еще не было гаджетов. Только появлялись – все-таки я не настолько старый. А сейчас у каждого есть Whoop (фитнес-трекер, ориентированный на глубокий анализ восстановления, сна и ежедневной нагрузки – Спортс’’). Следят за собой, диетологи появились. В этом плане сейчас молодежь профессиональнее, чем игроки моего поколения в их возрасте. Раньше было так: тебе дают 50 рублей, на которые ты после тренировки в академии покупаешь булку и газировку.
– А технологии не мешают молодым доверять собственным ощущениям?
– Может, появляется некоторая роботизированность. Тебе сказали сделать это, это и это – и ты повторяешь, не отклоняясь от инструкций. Так же – на поле. Тебе сказали отдавать вот такие передачи, и после этого ты не даешь влево – только вправо. Сложнее брать ответственность.
Возможно, гаджеты немного на это влияют. Но если они помогают следить за сном и восстановлением, почему нет? Я сам ношу Whoop. Но, бывает, встанешь утром, великолепно себя чувствуешь, а браслет пишет, что ты не очень хорошо восстановился. Странно. Если браслет показал, что ты не восстановился, ты же не пропустишь тренировку? Не скажешь: «Вот мне датчик показал, что я вообще не восстановился». Чисто для себя смотришь, сколько шагов прошел, сколько калорий сжег.
– Представим, что на моем месте 20-летний игрок, который готов к совету. Что скажете?
– У меня, кстати, есть такой совет: постоянно заниматься в зале индивидуально. Я, к сожалению, не так его использовал. Лет до 25-26 мне никто не говорил, что нужно проводить много времени в тренажерном зале.
Я занимался в зале и бассейне, но нужно было начинать раньше, с 18-19 лет. Уделять этому не меньше времени, чем футболу и восстановлению. Необязательно даже тягать большие веса. Так ты лучше подготовишься к игре и восстановишься. И это шанс избежать травм.

– А вы в 20 лет воспринимали советы игроков постарше?
– Нет, конечно. Даже обижался, если говорили, что я что-то делаю не так.
В 19-20 лет я был в Чехии. Переехал туда один, до этого жил с родителями. Ел все подряд, сам почти не готовил. Ходил в зал только с командой – индивидуальной работы не было.
Наверное, это моя ошибка. Будь у меня тогда нынешнее сознание, карьера, возможно, сложилась бы еще успешнее.
Юный Караваев мечтал не о Европе, а всю жизнь провести в ЦСКА – как Березуцкий и Игнашевич
– О чем вы мечтали, когда занимались в школе ЦСКА?
– Если честно, всегда думал, что после академии попаду в основу ЦСКА и буду играть там всю жизнь. Хотел быть, как Березуцкий и Игнашевич. Так думают все детишки в академиях. Если приходишь в школу клуба, то, конечно, болеешь за него. Сидишь на стадионе и думаешь: «Блин, через несколько лет на меня так будут ходить».
С возрастом понимаешь, что в футболе все немножко по-другому устроено. Не так все гладко получается.
– Отъезд в Чехию был тяжелым? Все-таки разрушилась мечта, которую себе рисуешь.
– Тяжелее было из-за того, что мне всего 19. Ехал неизвестно куда, не зная язык. Один до этого никогда не жил. Хорошо, что в команде были люди, которые говорили на русском. Было попроще.
Поэтому еще совет молодым: учить язык. Это очень важно в современном мире. Всякое бывает: карьера куда-то заведет, а там нет переводчиков. Нужно как-то самому. Если ничего не понимаешь, будет очень тяжело.

– Игра в Европе была для вас мечтой?
– Когда уезжал в Чехию, это не было мечтой. Я просто думал, что там больше шансов заиграть и куда-то уехать. Из Чехии часто переходят в немецкие клубы, например.
В то же время в России игроки уходили в аренду в ФНЛ или Вторую лигу. Видя это, я решил, что вариант с Чехией может быть неплохим: рядом Германия, скауты постоянно смотрят.
В целом так и получилось: дальше была Голландия.
– Как вы сейчас оцениваете переезд в Чехию?
– Риск, но это было мое решение. Поставил родителей перед фактом. Отец отговаривал, но я ни о чем не жалею. Все сложилось так, как сложилось.
С теплом вспоминаю то время. Этот опыт помог мне стать тем, кем я сейчас являюсь: выучил язык, освоился в чужой стране. Время в Чехии помогло не только с точки зрения футбола, но и в повседневной жизни.
– Каким вы были, когда переезжали?
– Конечно, другим. Все-таки 12 лет прошло.
В чем разница? В каких-то таких вещах: надо было где-то слушать старших. Возможно, что-то сложилось бы по-другому.
Но опять же: ни о чем не жалею. Все сложилось так, как сложилось. В спорте все развивалось постепенно, не было резких скачков – два небольших клуба, потом большой клуб в Чехии, дальше – Голландия. Не было такого, что резко свалилась слава, и это как-то повлияло на мой характер.

– К чему пришлось привыкать в Европе?
– Тяжело давалась сортировка мусора, особенно в Голландии. Там жестко с этим.
В какой-то момент возникла проблема: я ничего не сортировал – просто выкидывал. Накопилась гора, потому что мусор там вывозят где-то раз в десять дней.
Однажды увидел здоровые мешки возле ресторана. Когда стемнело, выкинул мусор к ним. Буквально на следующий день приехал мусоровоз – и забрал все мешки, кроме моего. К нему прилепили бумажку со знаками вопроса. Без понятия, как отличили. Пришлось забирать.
Я жил со словенцем из команды – он дал мне лайфхак: брать мусор на базу и там выкидывать. Но потом я переехал в другое место в Голландии и уже старался все сортировать.
Мне нравилось, что на машине можно было добраться и в Париж, и в Брюссель, а Арнем – в часе езды от Амстердама и Дюссельдорфа.
«Просто говорю так, как есть. Не хочу себя оправдывать. Смысл?» Мысли Караваева
– Вы чувствуете, что полностью реализовали себя?
– Наверное, нет. Конечно, мог и могу лучше.
– По нескольким ответам показалось, что вы достаточно самокритичны. Или мне показалось?
– Просто говорю так, как есть. Условно, если ошибся, то признаю это. Не хочу себя оправдывать. Смысл? Все же и так все видят. Не смогу сидеть тут и рассказывать, в чем я хорош.
Например, после ошибки с «Краснодаром» мне говорили: «Ну ты же не видел». Отвечал: «Понятное дело, что не видел. Но я же ошибся» (в сентябре 2024-го Караваев при счете 0:0 на 88-й минуте скинул мяч головой назад на Евгения Латышонка, но Джон Кордоба перехватил мяч и забил. «Зенит» в итоге проиграл 0:2 – Спортс’’).
– Когда вы в прошлый раз были по-настоящему собою довольны?
– Сложный вопрос.
Яркое воспоминание – победа в Кубке над «Балтикой» два года назад. Я вышел во втором тайме при счете 0:1, а в итоге победили 2:1 с голами на 80-й и 94-й. И ушли в отпуск после сезона, в котором все выиграли.
Кайф.

– Раньше вы часто говорили о желании вернуться в Европу, чтобы попробовать себя в топ-5. Когда поняли, что это будет очень тяжело?
– Наверное, 28-29 лет – самое то. Если хочешь, в этот момент надо ехать. Потом уже будет сложнее. Дело даже не в спорте, а в налаженном быте.
– То есть до относительно недавнего времени рассматривали для себя возможность отъезда?
– Любую возможность нужно держать в голове. Но, наверное, в первые три года в «Зените» можно было уехать.
Еще проблема в том, что сейчас мы не играем в еврокубках. Я переходил в «Зенит» в том числе ради возможности играть в Лиге чемпионов и за сборную. Но все сложилось вот так.
Сейчас в других командах есть хорошие русские футболисты, которые, дай бог, уедут – Кисляк, Агкацев. Но это, наверное, исключение из правил.
– Как вы принимали решение о возвращении в Россию? Все-таки играли за «Витесс», логичный шаг оттуда – как раз в топ-5.
– «Витесс» – хороший средний клуб в Голландии. В еврокубках мы не играли. Если сравнивать, то «Зенит», безусловно, выше. В плане футбольного роста это был шаг вперед, возможность показать себя в Европе.
Сейчас сложно сравнивать, но тогда чемпионат не уступал голландскому. Да, оттуда проще перейти в другую европейскую лигу, но предложений не было, а расти хотелось.
А тут – «Зенит», Лига чемпионов… Думаю, 80-90 процентов игроков сделали бы такой шаг.

– Что для вас успех в футболе?
– Трофеи, конечно. Ради них играешь в футбол.
После хорошего сезона, в котором все выиграл, очень приятно выходить в отпуск. Сразу другие эмоции и настроение. Люблю это ощущение.
Единственное: очень хотелось бы сыграть на чемпионате мира. Незакрытый гештальт.
«Когда переходил, понимал: эту команду знают и в Европе, и в мире». Семь лет Караваева в «Зените»
– Вы в «Зените» уже семь лет. Был ли момент, когда ощутили, что это особенная команда в вашей жизни?
– Она всегда была особенной. Еще когда переходил, понимал, что эту команду знают и в Европе, и в мире. Помню, парни из «Витесса» постоянно спрашивали: «Ну что там? Когда?»
Это очень важный клуб для меня.
– Переживали, что спустя год восстановления контракт могут не продлить?
– Новый контракт подчеркивает, что и клуб доверяет мне, и я клубу. Раз «Зенит» заинтересован, значит, я могу быть полезен.
Сам тоже так считаю. Я уже довольно опытный футболист, восьмой год в команде. Каждый год мы боремся за титулы – в последние несколько лет это, может быть, стало сложнее. И я, как и другие игроки, помогаю «Зениту» побеждать.
О смене клуба даже не думал. Прежде всего мне нужно было восстановиться. А весной я уже начал играть.
– Если сравнить «Зенит», в который вы приходили, с нынешним – сильно ли он изменился?
– Не мог не измениться. Мы все взрослеем, каждый день узнаем что-то новое.
Команда меняется и из-за футболистов тоже: к каждому нужен свой подход. Даже один трансфер может что-то изменить внутри команды. Я не имею в виду в худшую сторону – в лучшую.
Сейчас особенность «Зенита» – в том, что у нас половина латиноамериканских футболистов и половина русских. Мы друг друга дополняем.

– Кто из игроков склеивает легионеров и россиян? Бывает ощущение барьера?
– У нас есть переводчики, а многие сотрудники клуба говорят на испанском и португальском. Барьера нет. Понятно, что латиноамериканцы больше общаются на своем языке, им проще коммуницировать между собой. Но все равно есть какие-то шутки, неформальные мероприятия. Можем все вместе сходить в баню или ресторан.
Кто на ломаном английском говорит, кто какие-то испанские слова знает. В раздевалке тоже хорошая атмосфера – все друг с другом общаются. Кто-то – больше, кто-то – меньше, но это естественно.
Возьмем Нино, который выучил русский язык, причем довольно хорошо. Он чаще общается с латиноамериканцами, но может спросить что-то у нас на русском. Я не впервые сталкиваюсь с иностранной диаспорой, в «Витессе» тоже было много иностранцев. Голландия – интернациональная страна. Невозможно было выучить нидерландский, потому что все разговаривали на английском.
– Какая версия «Зенита» была сильнейшей?
– Мне кажется, некорректно сравнивать: когда я приходил, на всех позициях были игроки сборных. Сейчас много топовых игроков, но подбор немного поменялся, есть и тактические изменения. Так что воздержусь от оценки.
– А сильнейшая версия Вячеслава Караваева?
– Ну точно не прошлый год 😀.
Наверное, первые три года в «Зените». Мы все выигрывали, причем с отрывом. Плюс Лига чемпионов и Евро – это очень важно для футболиста. Еще был шанс отобраться на чемпионат мира.

– Чемпионство после разрыва ахилла было для вас особенным?
– Думаю, да. Оно воспринималось по-другому еще и потому, что до этого мы постоянно выигрывали, а потом был год без чемпионства. Вернули титул – от этого эмоций больше. К тому же в «Зените» много новых футболистов, кто-то выиграл чемпионат впервые.
«Краснодар» на самом деле выдал очень хороший сезон-2024/25. Никому не нравится проигрывать, хотя и по статистике, и по количеству очков мы остались на том же уровне. Огромный им респект, что дожали и завоевали чемпионство.
– Вам интереснее, когда есть такой конкурент, как «Краснодар»?
– Не только «Краснодар», но и ЦСКА, «Спартак», «Динамо». В России много хороших команд. Чем выше конкуренция, тем приятнее: чемпионат станет зрелищнее.
«Вроде бы ты играл в футбол и можешь подумать: я знаю, как тут все делается. Но нет». Караваев хочет стать тренером
– Кому сложнее: тренеру или футболисту?
– Тренеру – и намного. Представьте: 25 футболистов – и к каждому надо найти подход. Кто-то недоволен игровым временем, у кого-то проблемы в семье, еще что-то. А тренер должен искать баланс.
В такой команде, как у нас, все футболисты сильные и считают себя лучшими. У всех самомнение. Это тоже немаловажно. И всех нужно объединить.
Титулы при Сергее Богдановиче говорят сами за себя.
– Сергей Семак изменил вас как футболиста?
– Конечно. Даже во время неудачных отрезков я всегда получал от тренера доверие и отдавал ему игрой на поле.
Мы почти каждый день видимся с Семаком на протяжении уже семи лет. Конечно, он знает и о каких-то событиях в моей личной жизни, и разных моментах за пределами поля. В этом тоже сложность тренерской работы: ты рассчитываешь на футболиста, а у него, может, что-то случилось?
– Он обращается к вам за мнением как к одному из опытных игроков?
– Нет. Это было бы неправильно. Если бы мне было лет сорок, тогда – может быть. Сергей Богданович и сам в прошлом классный и опытный игрок, поэтому ему вряд ли нужны советы от футболистов.

– Вы говорили, что хотите стать тренером после окончания карьеры.
– Я бы хотел попробовать. Желание точно есть, потому что это совсем другая работа. Вроде бы ты играл в футбол и можешь подумать: я знаю, как тут все делается. Но нет.
Сначала – ассистентом, чтобы набраться опыта и посмотреть на работу изнутри. Если проявятся какие-то задатки, попробовал бы главным. Очень хочется посмотреть, как все это устроено.
– Что хотели бы перенять у Семака?
– Умение сохранять баланс в таком большом клубе.
«За молодое поколение, конечно, обидно». Как изоляция влияет на наш футбол
– Когда вы впервые подумали, что отстранение затянется?
– Сначала мы думали, что это ненадолго. Могли отобраться на чемпионат мира, но нам не дали сыграть в стыковых матчах – у многих бы мечта осуществилась. Чемпионаты мира, Евро, Лига чемпионов – это шанс проявить себя.
Сейчас все как-то смирились. Мы об этом не говорим и просто ждем, когда нас допустят.
– Это влияет на мотивацию?
– Да нет, хочется всегда выигрывать – и чемпионат, и Кубок, и Суперкубок. Занимаемся любимым делом и играем там, где дают.
Если тебе на момент отстранения было 25, то спустя пять лет – уже 30. В 34 далеко не каждый может сыграть на чемпионате мира. А в 25 был реальный шанс.
За молодое поколение, конечно, обидно. Сейчас пытаются найти соперников для национальной команды, «Зенит» старается с командами из-за рубежа играть, но все равно этого мало. Для любого футболиста лучше играть, чем тренироваться.

– Возможно ли объективно оценить уровень «Зенита» и сборной сейчас?
– Нет, это тяжело.
Мы давно не играли в больших турнирах. Не сравнить с победой на сборах или в товарищеском матче. Лига чемпионов – это дополнительные давление и мотивация для любой команды. Другой накал. То же самое касается и сборной. Даже если она играет с хорошими командами, многие топ-игроки отказываются приезжать, поэтому сложно сопоставить реальный уровень сборных.
– Есть мнение, что в нынешней ситуации игрокам сложнее настраиваться на матчи сборной.
– Это не может не влиять. Футболисты все равно знают: это товарищеская игра. Не так страшно, если ошибешься. В официальных матчах все по-другому: давление, количество болельщиков, другие факторы. Это в любом случае влияет на игру.
Мотивация должна быть в том, что даже сейчас ты играешь за страну. Конечно, жаль, что не выходишь против звезд, но тут не приходится выбирать. Есть соперник – нужно выкладываться.
– Вы мечтаете о возвращении?
– Не то чтобы мечтаю, но, конечно, хотелось бы.
– А вы вообще мечтательный человек?
– Скорее нет. Я – по фактам.

Караваев впервые за время в «Зените» выходит со скамейки. Каково это?
– Как вы выбирали позицию на поле?
– Я ее не выбирал. У нас парень в команде не поехал на турнир – вроде с паспортом что-то было. Ко мне подошел тренер: «Сможешь справа выйти?» А мне лишь бы играть: «Ну, смогу». Хорошо провел турнир и остался на этой позиции.
До этого играл в полузащите – и в центре, и с краю. Начинал вообще нападающим. Когда совсем маленьким был, хотел вратарем стать. Подходил к родителям: «Можно меня перевести?» Тренер вратарей тогда сказал: «Ерундой не занимайся».
– Кто сейчас для вас пример классного крайнего защитника?
– В сборной Испании – Порро, во Франции – Кунде. Правда, сейчас он за «Барселону» не так много играет. Еще Канселу здорово смотрится и может выйти слева и справа. Кайл Уокер… Тяжело кого-то одного назвать – понятно, что в больших клубах только топовые защитники, я больше про стиль. Прошла эра Кафу, Лама и Дани Алвеса.
– В чем вы прогрессировали за годы карьеры?
– Основная моя позиция – правый защитник, здесь я провел намного больше матчей, чем слева. Но то, что могу сыграть слева, добавляет универсальности.
Современный футбол подразумевает, что крайний защитник должен отрабатывать и в атаке, и в обороне. Например, есть защитники – топовые в обороне, но не такие активные в атаке. У меня в «Зените» был опыт игры справа при схеме в три центральных защитника. Если нужно, выйду на любой позиции. Но мне больше нравится, когда есть возможность подниматься высоко и играть ближе к атаке.
В чем прогресс? Я так не смогу про себя сказать. Всегда есть в чем прибавлять.
– В «Витессе» вы играли на одном фланге с Эдегором, и он говорил, что у вас отличная связь. С кем еще было ощущение, что на фланге вы отлично понимаете друг друга?
– Мартин – левша, он мог уходить влево, я под него забегать. Он также мог отдавать мне под себя.

В «Зените» большую часть времени я играл с Малкомом, сейчас – с Луисом Энрике.
– Это первый сезон в «Зените», где вы боретесь за место в составе со скамейки.
– Я здоров, готов, но конкурент в моменте может быть сильнее. Значит, надо еще добавить.
Конкуренция в таком клубе всегда есть и будет. Это нормально. Сегодня один футболист сильнее, завтра – другой. Все может поменяться в любой момент.
Мне хочется больше играть, поэтому ставлю цель – провести хороший сезон и помочь команде выиграть титулы. Чтобы вернуться в сборную, тоже нужно больше играть. Надеюсь, все получится.
– С годами ваша реакция на нехватку игрового времени изменилась?
– Сто процентов. Взрослея, начинаешь более здраво относиться к таким ситуациям. Анализировать, а не просто обижаться.
– Вы способны выиграть конкуренцию из нынешней позиции?
– Конечно, способен. Ради этого и тренируюсь. Работаю, чтобы доказать, что способен.
– По российским меркам вы выиграли все, играли в Лиге чемпионов и на Евро. Что вас мотивирует?
– Хочу доказать себе, что еще могу играть на таком высоком уровне – и в «Зените», и за сборную. Если любишь футбол, как ты можешь не найти мотивацию выигрывать еще и еще? Невозможно от этого устать – посмотрите на топовых футболистов. Они уже заработали и выиграли все что можно – и все равно в 39 лучшие на чемпионате мира. Это от любви к футболу. Вроде бы уже могут заканчивать и ничего не делать.
Хочется побеждать, пока есть силы и возможность играть. Мотивация у меня на высоком уровне.

– Боитесь окончания карьеры?
– Страха нет. Надеюсь, без работы не останусь, потому что лежать и отдыхать я точно не смогу. Полгода или год отдохнуть – максимум. Но дольше сидеть без дела невозможно. Даже в отпуске уже хочется подвигаться после нескольких дней, а тут – тем более.
Но пока рановато об этом думать.
– Сейчас вам важнее доказать что-то кому-то или просто получать удовольствие от футбола?
– Доказывать никому никогда ничего не нужно. Надо тренироваться, работать и показывать все лучшее, что умеешь.
«Я не то чтобы закрытый – а просто такой. Не особо много говорю»
– Как выглядит ваш идеальный день, когда никуда не надо?
– Завтрак часов в 12. Я все равно рано встаю, но вот возможность полежать в кровати… Потом – прогулка. Максимально спокойный день. Я вообще довольно домашний человек. Когда есть выбор – посмотреть сериал дома или куда-то сходить, выберу сериал. Но в отпуске хочется сменить обстановку, что-то посмотреть.
– Этим летом вы путешествовали по США. Что больше всего запомнилось?
– Гранд-Каньон. Меня сложно чем-то удивить, но когда его увидел, подумал: «Ничего себе, это фантастика».

Америка – другой мир. Как и наш для них, наверное. Долгий перелет, тяжело получить визу. Чтобы лучше понять, как там живут люди, надо больше времени провести не только в туристических местах и отелях.
– Возникают проблемы с тем, чтобы спокойно погулять по Петербургу?
– У меня – нет 😀. Бывает, узнают, но не так часто, как можно себе представить.
– Вы всегда были таким спокойным?
– Даже не знаю… Понятно, что все мы люди: могу и вспылить.
Могу показаться закрытым. А я не то чтобы закрытый – а просто такой. Не особо много говорю. Конечно, на поле по-другому, наверное. Что-то не нравится – можно завестись, разозлиться. Всякое бывает.
– Вы чувствуете себя счастливым сейчас?
– Сто процентов. Жив-здоров, все остальное – неважно.

– Представим, что сейчас май 2027-го. Как должен сложиться этот сезон, чтобы вы были довольны?
– Для этого нужно как можно больше времени проводить на поле и постараться выиграть все титулы – Кубок и чемпионат. Уйти в отпуск на этой красивой ноте было бы вообще супер.
– А лично для себя? Прогрессировать, вернуться в основу, стать одним из лучших в РПЛ?
– А я и так считаю себя одним из сильнейших 😀. Какие вопросы? Конечно, хочется играть как можно больше и уже потом думать – лучший ты или не лучший.
Хочу доказать себе, что способен играть весь сезон и помочь «Зениту» завоевать титулы.
Телеграм-канал Любы Курчавовой
Оставьте послание сборной России, которое увидит целый стадион

Фото: РИА Новости/Михаил Куравлев, Алексей Даничев, Владимир Астапкович; East News/Nano Calvo / VWPics via AP Images; Predrag Milosavljevic/Xinhua, Thomas Bakker/ZUMAPRESS.com, imago-images.de/Global Look Press; личный архив Вячеслава Караваева; пресс-служба ФК «Зенит»; Юлия Афонякина












Комментарии